— Это трудно объяснить, — наконец сказала она. — Все произошло так быстро, так неожиданно. Звонок от полковника Дадсона, подготовка к похоронам… Я не сразу смогла осознать случившееся, а когда попыталась что-то выяснить, мой свекор так решительно отказывался обсуждать со мной подробности гибели Роя, что это вызвало у меня подозрения. Он очень любил сына. И я знаю: если бы в его гибели было что-то… что-то, бросающее тень на его память, сенатор непременно постарался бы это скрыть. Но я жена Роя, — она гордо вскинула подбородок, — и имею право знать правду!

Теперь Джейк Дикен не смотрел на нее. Его взгляд был обращен к океану. Казалось, он мучительно размышляет о чем-то, и Линде ничего не оставалось, как терпеливо ждать, когда он сам заговорит с ней.

Когда он наконец повернул голову в ее сторону, Линда была поражена, насколько изменилось его лицо: оно стало замкнутым, непроницаемым.

— Все, что я должен был сообщить по этому делу, изложено в моем докладе полковнику Дадсону. И мне больше нечего добавить. Извините. — Он резко встал и опустил руки на крышку стола. — А сейчас позвольте мне уйти. У меня был сегодня тяжелый день.

Сбитая с толку, Линда ошеломленно смотрела на его руки, лежащие на столе, — мускулистые, покрытые темными шелковистыми волосками. На левом запястье — многофункциональный хронометр с простым кожаным ремешком. Руки рабочего человека…

Он уже взялся за пиджак, который повесил на спинку стула, но затем неожиданно остановился и спросил:

— Могу я задать вам личный вопрос?

Линда медленно подняла глаза.

— Задавайте.

— Почему вы не пришли на похороны мужа?

Первым побуждением Линды было возмутиться и высказать этому выскочке все, что она думает о его бестактности. Но… внезапно она почувствовала, как краска стыда заливает лицо.

— Я была больна, — коротко ответила Линда.

Он кивнул. Затем взял пиджак и перекинул его через плечо.