Она его проводила. Паша и впрямь стал приезжать каждую пятницу. Но только первые два месяца, а потом… Потом стал приезжать раз в месяц, потому что работал еще и субботы, совсем себя не щадил. Зато теперь он привозил тоненькую пачечку денег и говорил:

– Жень, возьми сколько надо, остальное отложим.

Женя и вовсе нисколько не брала – им пока хватало. Да и не сидела она дома-то. Устроилась в больницу, санитаркой. И пока баба Нюся, нещадно костеря «кобеля курчавого», сидела с мальчишками, зарабатывала свою копейку.

Так и ездил Павел уже десять месяцев. Правда, если выпадали особенно загруженные дни, то приезжал через месяц, а то и реже… Мальчишек различать все не научился, зато любил их без памяти. Нет, в самом деле без памяти, потому что не только в детях, но и в именах частенько путался. То Даньку называл Дениской, то Саньку Ванькой, а то и вовсе отчего-то обоих Серегами! Жене было теперь не девятнадцать, а все двадцать один! А с квартирой все никак не налаживалось. Да оно и понятно – цены на жилье уже подскочили на космическую высоту. На Женьку наседала баба Нюся.

– Давай-ка, девка, я с детями посижу, а ты с им езжай. Узнай, где работат, скоко получат, а то, может, и вовсе – обженился уж на десять рядов!

– Баб Нюся! Ну как я тебе обоих-то оставлю?! Чем ты их кормить-то станешь? Они ж груднички!

– Да нешто я не найду, что им дать?!

– Ну уж… это ты кому другому ищи, а мальчишек я как-нибудь сама… Да и разве ты с ними управишься?! И потом… чего Пашу караулить? Накопит на квартиру, тогда все вместе и переедем.

И вот теперь деваться было некуда.

– Поеду… – решила Женя. – Здесь до города-то ночь езды…

– Вот и езжай одна! А чего детей поташшишь? – ругалась бабуся. – Сама без головы, так хоть детей не морочь!

Но Евгения Дунаева привыкла решения принимать самостоятельно.