— Для Джека Тейлора он был последним, — сказала я и отправилась к себе в спальню.

Внезапная усталость охватила меня. Открыв кран и напуская в ванну воду, я уселась на край и задумалась.

… И вот я снова в лесу. Ко мне тянется рука мертвой девушки. Она не причинит мне зла, мне не стоит ее бояться. Браслет, вот что она хочет показать мне! Серебряные диски, позвякивая, качаются на легком ветру. Их всего тринадцать. На дисках изображены искусно выполненные ювелиром знаки Зодиака. Но почему их тринадцать, а не двенадцать? Ведь знаков Зодиака ровно дюжина! Из горла покойницы вырывается сиплый звук, и я наконец разбираю то, что она силится все время сказать мне: «Джихада…»

Я открыла глаза. Вода дошла до самого края ванны. Повернув кран, я выбежала из ванной комнаты и, спустившись, ворвалась в кабинет Квентина.

Мой шеф сидел за массивным письменным столом, заваленным бумагами (Квентин, несмотря на мои старания, не уделял большого внимания порядку, предпочитая творческий хаос), и что-то быстро писал. Завидев меня, он в удивлении вскинул брови и, откладывая в сторону карандаш (все записи он делал синим или зеленым карандашом), спросил:

— Ирина, дорогая моя, отчего ты не отдыхаешь?

— Она снова явилась мне! — простонала я и без сил опустилась в большое кожаное кресло.

Мой шеф, встрепенувшись, подошел ко мне и в волнении произнес:

— Ирина, да ты вся дрожишь! Скажи мне, в чем дело?

Я действительно дрожала, но не от холода (в кабинете Квентина пылал камин), а от ужаса.

— Мы должны узнать, кто такая девушка, которую, вероятнее всего, зовут Джильда, — заявила я и поведала шефу о своем новом видении.

Я окончила рассказ. Квентин, куря сигару и вышагивая по персидскому ковру, устилавшему пол кабинета, обмозговывал ситуацию. Много раз я видела его расхаживающим по кабинету, и это всегда значило, что он обдумывает очередной роман, рассказ или пьесу и принимает решение относительно того, как следует повернуть сюжет и кого из персонажей сделать убийцей.