— Мистер Мориарти, скажите, а чья это была идея?

— Что вы имеете в виду? — подозрительно спросил мой шеф.

— Ну, идея со всем этим спектаклем, — пояснил директор. — Вы защищаете «Зодиака», пытаетесь доказать, что Джек Тейлор невиновен, и так далее. Ваша собственная или вашего издателя? Да вы не стесняйтесь, можете сказать мне правду. Это ведь увеличило вашу славу, тиражи и соответственно гонорары? Ловкий трюк!

Я заметила, как шеф побледнел. Сейчас грянет буря! Но Квентин сдержался и ответил:

— Моя позиция отнюдь не рекламный ход. Или вы думаете, что я готов ради собственной прибыли играть человеческой жизнью?

Судя по хитрому выражению лица директора тюрьмы, тот в подобном не сомневался. Квентин поднялся со стула и громогласно произнес:

— Благодарю вас за кофе, господин директор…

Понимая, что шеф еле владеет собой, я пришла ему на помощь, сменив тему:

— Господин директор, думаю, Джек уже ждет нас. Не соблаговолите ли проводить нас к нему?

— Вы — единственные, кто пожелал увидеть «Зодиака» в день его казни, — усмехнулся директор.

Мы прошествовали по длинным коридорам и очутились наконец в блоке, где содержались приговоренные к смерти. Джек в самом деле ждал нас. Он поднялся с застеленной кровати, на которой лежала Библия. Я заметила слезы в его глазах.

— Мисс Ирина, я не хочу умирать, — произнес он тихо. — Пожалуйста, сделайте так, чтобы меня помиловали!

Мое сердце разрывалось от его слов, но я знала: мы бессильны. Не помню точно, о чем мы говорили. Собственно, о чем можно говорить с человеком, которому осталось жить всего три часа? Джек передал мне два письма, адресованные матери, сестре и бывшей жене с крошкой-дочкой, и я заверила его, что они получат их (передать я их так и не смогла, ведь в тот день, как я отметила в самом начале моего повествования, меня убили).