Саманта Мэттьюс подняла глаза от текста пьесы, на котором делала пометки, и посмотрела на свою подругу Мэгги Соррел, сидевшую на другом конце стола.

— И ты говоришь мне, что я ошиблась в выборе пьесы! Когда уже набран состав актеров и все как одержимые учат роли! — воскликнула она возмущенно.

— Да не говорила я этого! — горячо возразила Мэгги. — Я просто спросила, почему ты выбрала именно эту пьесу. Я лишь размышляла вслух. Вот и все.

— Вслух или не вслух, но я ясно слышала в твоем голосе неодобрение.

— Да нет же, Сэм!

— Значит, сомнение.

— Тоже нет. Ты прекрасно знаешь, я никогда не сомневаюсь ни в тебе, ни в том, что ты делаешь. Мне, честное слово, очень любопытно, почему тебя заинтересовала именно эта пьеса.

Саманта приняла такое объяснение и благосклонно кивнула.

— Ладно, так и быть, тебе — моей самой верной и лучшей подруге — поверю.

— Ну, слава Богу, — улыбнулась Мэгги. — Ну так объясни же. Почему ты выбрала «Испытание»?

— Потому что в прошлом году, до того как ты сюда переехала, мы ставили «Энни, что ты медлишь?». На этот раз мне не хотелось снова браться за мюзикл. Я решила, что это должна быть серьезная пьеса. Причем предпочтительно живущего ныне известного американского драматурга. Вот почему я остановилась на Артуре Миллере. Но должна признаться, есть еще одна причина…

— Которая заключается в том, что много лет назад мы ставили эту пьесу в Беннингтоне, — продолжила Мэгги, понимающе улыбаясь. — Верно?

Саманта откинулась на спинку стула и, пристально посмотрев на подругу, покачала головой.

— Вовсе нет.

— А я-то думала, твой выбор пал на эту пьесу по причине твоих сентиментальных воспоминаний. — Мэгги состроила гримасу и пожала плечами. — Ну что ж, признаю свою ошибку.