Ормонды не изменили себе на протяжении веков. Прадед Джона, отличившись при королеве Виктории, просил о высшей милости – позволить ему не являться на заседания палаты лордов, потому что его супруга не переносит лондонского смога. Дед восемнадцать раз отказывался от поста в кабинете министров. И, наконец, отец...

Джон тяжело вздохнул при мысли об отце. Уже десять лет, как Артур Ормонд упокоился в мире на фамильном кладбище в Форрест-Хилле, а тоска по нему все не отпускает Джона.

Отец был его единственным настоящим другом, товарищем, хотя у них была громадная разница в возрасте. Джон родился, когда Артуру Ормонду было уже пятьдесят три года, а его супруге Джиллиан сорок пять. Несмотря на серьезные опасения врачей – еще бы, такие поздние роды! – мама не отказалась от единственной возможности родить ребенка после двадцати лет отчаяния и постоянных походов к врачам. Через год после рождения Джона ее не стало. Возможно, скептики не поверили бы ему, но Джон до сих пор помнил легкий запах лаванды и прикосновение удивительно мягких рук. Портрет леди Джиллиан, висящий в библиотеке Форрест-Хилла рядом с портретом отца, был для Джона чем-то вроде иконы. Хрупкая, очень красивая женщина с грустными и добрыми глазами...

Отец не женился во второй раз, не стал прибегать к услугам нянь. Кормилица из деревни, как предписывают классические романы, тоже не понадобилась, так как Джону был уже год. Его няней, матерью и служанкой стал отец. Кадровый военный, моряк, красавец-офицер Артур Ормонд, граф Лейстер. В пятьдесят четыре года он ушел в отставку и посвятил себя сыну. Джон никогда не грустил и не тосковал, как это случается с детьми, оставшимися без матери. Он с самого младенчества усвоил одну непреложную истину: вокруг него незримой и мощной стеной стоит Семья. Его семья. И что бы ни случилось в мире вне этой стены, внутри всегда будет безопасно и спокойно.