– Джентльмен в темно-сером костюме и бордовом галстуке – Грей Эллиот, – продолжала Оливия. – Грей происходит из хорошей старой чикагской семьи и самый молодой из окружных прокуроров. Но он уже доказал, что способен на многое, и приобрел большую известность. С ним рядом стоят Эван Бартлетт и его отец Генри. Бартлетты были поверенными Уай-аттов, сколько я себя помню и еще гораздо дольше: на протяжении многих поколений.
Митчел смотрел на старшего Бартлетта и представлял, как тот улаживал скандальную историю, связанную с его появлением на свет: поддельное свидетельство о рождении, условия развода, выплаты матери.
– ...молодой Эван – блестящий адвокат, – весело щебетала Оливия, – который почти перехватил поводья у Генри...
«Молодой Эван, – мрачно думал Митчел, – завтра же просмотрит все старые дела, когда отец расскажет ему все, что помнит о Митчеле Уайатте».
Оливия с тревогой вгляделась в лицо Митчела, ожидая его реакции.
– Уже скучаешь? – сокрушенно пробормотала она.
Митчел не испытывал ничего, кроме брезгливости, но она так явно хотела угодить ему и ввести в свой круг, что он невольно покачал головой:
– Вовсе нет.
– Собираешься скоро нас покинуть? – вздохнула Оливия.
– Да. Через две недели.
Она немедленно отвернула лицо, судорожно вцепившись в его рукав и дрожа как в ознобе. Митчел поспешно обнял ее за талию и огляделся в поисках ближайшего свободного стула.
– Вы больны... – начал он, но дрожь прошла также быстро, как началась.