Она научилась класть все грустные воспоминания и боль в воображаемую коробку и выбрасывать ее. Когда Джина была совсем маленькой, Шарлот приходилось много работать. Надо было не только платить за квартиру, но еще и покупать быстро растущему ребенку многочисленные ползунки и подгузники. Иногда она так изматывалась, что падала без сил на кровать и тут же засыпала.

Теперь, когда дочка подросла, проблем поубавилось. А воспоминания, которые должны были бы давно кануть в Лету, всплывали в голове все чаще.

Джина вернулась в кухню. У нее за плечами был портфель. Шарлот убрала со лба дочери темный локон.

— Ничего не забыла?

— Нет.

— Точно?

— Сто процентов!

Они улыбнулись друг другу и вместе вышли из дома.

Еще один понедельник. Недолгая поездка до школы и долгое стояние в пробке на четвертой магистрали. Шарлот вздохнула и погрузилась в воспоминания.

Она, конечно, знала, почему так получилось. Это все из-за Бена. Шарлот наконец-то решилась вернуться к нормальной жизни. Снова начать встречаться с мужчинами вместо того, чтобы со стороны наблюдать, как жизнь проходит мимо, и придумывать тысячу отговорок, когда друзья пытаются вытащить ее куда-нибудь в выходные.

И вот спустя восемь лет Шарлот снова думала о Рикардо. С кем бы из мужчин она ни знакомилась, она всегда всех сравнивала с ним.

Несправедливо! Память — странная штука, с годами она как бы сглаживается, образы прошлого идеализируются. Прошло восемь лет. Я уже не могу достоверно вспомнить, каким был Рикардо.

У меня нет его фотографий. Впрочем, за это, пожалуй, стоит скорее поблагодарить судьбу. Я помню его улыбку. Ленивую, сексуальную улыбку, с которой он каждый раз смотрел на меня при встрече. Его прикосновения, от которых так бешено колотилось глупое сердце…

Шарлот проехала поворот на Хитроу и съехала на двадцать пятую магистраль. Она так хорошо знала дорогу, что могла бы проделать весь этот путь с закрытыми глазами.