Девушка добралась до места поздно вечером. Но даже в темноте можно было понять, что дом принадлежит людям далеко не бедным.

— Вы уверены? Это здесь? — удивилась Чарли. — Может, речь идет о каких-то других ди Наполи? Их ведь, наверное, тысячи!

Поместье поражало своими размерами. Огромный дом с колоннами, рядами окон и дверей, балконами и башенками. Вокруг шикарный парк с подстриженными деревьями и клумбами с восхитительными цветами.

Таксист говорил слишком быстро. Чарли смогла разобрать только имя: Елена ди Наполи и поняла: она прибыла по назначению.

У Шарлот в животе что-то сжалось, когда она вспомнила, как ей открыла дверь пожилая женщина. Нет, она была всего лишь горничной, не матерью Рикардо. С того самого мгновения мечта девушки превратилась в кошмар.

Шарлот включила радио, но отвлечься не получилось. Увидев ее, Рикардо был в шоке. И пока она сбившимся голосом бормотала, что она хотела сделать ему сюрприз, он смотрел на нее взглядом незнакомца. Он говорил с ней по-английски, переводя для матери на итальянский.

Мать Рикардо была высокой и стройной, с аристократичным носом и холодным, спокойным взглядом. Она смотрела на Чарли, как на побитую собаку.

Как только девушке удалось остаться с Рикардо наедине, она тут же потребовала объяснений. Она хотела знать, почему он солгал, сказав, будто у него нет ни гроша за душой.

— Я не врал тебе, — ответил он. — Просто позволил самой строить догадки о том, кто я такой. Мне не хотелось ничего усложнять.

Шарлот сделала музыку погромче. Воспоминания становились все более невыносимыми.

Какая же дура! Я тогда бросилась к нему, умоляла объяснить, почему он так холоден со мной. Я даже плакала перед ним! Господи, я была еще так юна! А ведь уже тогда я понимала, не все так просто, как кажется на первый взгляд. Рикардо родился с серебряной ложкой во рту, отсюда вся его уверенность в себе. И все же до последнего момента я надеялась, что его деньги не помешают нашей любви. Любви… Да, он соврал мне, но я бы простила его за это. Какой вздор!