– Айсвайн охлаждается в кабинете, сэр.

– Отлично. Мы почти готовы. – Джеймс Ричард Джэймсон, правнук человека, выкупившего магазин у Мистера Рейнхарда, поправил галстук в одном из зеркальных дисплеев.

Удовлетворившись своим внешним видом, он обернулся, чтобы проинспектировать троих сотрудников, которых он оставил после закрытия. Все были в черных костюмах, Уильям и Теренс - в черно-золотых галстуках с логотипами магазина, а Дженис – в золотом ожерелье с ониксами 1950-х. Идеально. Его люди были элегантными и скромными, как и всё в выставочном зале, каждый свободно владел английским и французским.

Ради того, что предлагал Рейнхард, покупатели были готовы приезжать с севера или юга, с Манхэттена или Монреаля, и оно того стоило. Все в выставочном зале сверкало на глазах, словно дань галактике, а ракурс прямого освещения и размещение витрин были подобраны так, чтобы свести к нулю отличие между «хочу» и «необходимо».

Прямо перед тем, как напольные часы пробили десять, Джеймс метнулся к двери-купе, выхватил пылесос Орек и прошелся по следам на антикварном восточном ковре. На обратном пути к шкафу он зачистил собственные следы, чтобы ничто не портило ковровый ворс.

– Думаю, он приехал, – сказал Уильям, стоя у одного из зарешеченных окон.

–О… Боже мой, – прошептала Дженис, становясь рядом с коллегой. – Это определенно он.

Джеймс спрятал пылесос с глаз долой и поправил свой пиджак. Сердце ожило в груди и быстро забилось, но внешне он оставался спокойным, когда прошел к окну уверенной походкой и выглянул на улицу.

Магазин был открыт для покупателей с десяти утра до шести вечера. С понедельника по субботу.

Постоянные покупатели приходили отдельно после закрытия. В любое подходящее для них время.