А там, блин, придворным живописцем служил Томас Кинкейд.

Каждая душа была куотербеком на поле, участником в глобальной борьбе добра со злом, а табло отражало его или её относительные моральные ценности и деяния на Земле. С рождением мяч вводился в игру, смерть означала конец матча, после чего очки засчитывались победителю. Тренеры оставались за боковой линией, но они могли, как выпускать различные составы игроков на поле, чтобы повлиять на человека, так и брать тайм-ауты для ободряющих речей.

Общеизвестные как «состояния клинической смерти».

Но вот в чем проблема: Создатель следил за исходом, подобно зрителю, смотрящему постсезонную игру в холодном кресле, с набитым хот-догами животом, и горланящим фанатом за спиной.

Слишком много осечек. Тайм-аутов. Слишком много ничьих, ведущих к ничего не решающему дополнительному времени. То, что началось как увлекательная дискуссия, очевидно, утратило свою привлекательность, и командам поставили ультиматум: Заканчивайте игру, мальчики.

Поэтому обеим сторонам пришлось сойтись на одном особенном куотербеке. На одном куотербеке и семерых игроках.

Вместо бесчисленного множества людей, их ограничили семью душами, склонными как к добру, так и ко злу… дали семь шансов определить, была ли человечность благочестива или же пагубна. Результат “ничья” исключен, а на кону стояло… все. Если выиграет Команда Демонов, они получат стадион и всех игроков, текущих и будущих. И ангелы превратятся в рабов навеки.

По сравнению с этим, пытки людей покажутся скукой смертной.

Если же победят Ангелы, вся Земля станет ничем иным, как одним распрогребаным, громадным Рождественским утром: все поглотит удушающая волна счастья, тепла, заботы и участия. При таком отвратительном раскладе Демоны перестанут существовать не просто во вселенной, но и в сердцах и умах всего человечества.