Не пригласив своих посетителей пройти дальше коридора, палач скрестил руки.

— Задавайте ваши вопросы.

— Мне хотелось бы поговорить о вашем предшественнике, мэтр.

— Арни Синяре, — подсказала Леонарда.

— Мэтр Синяр не мой предшественник. После него был Жан Лармит, а до него — Этьен Пуссен. А меня зовут Жан дю Пуа. Вот уже десять лет, как Синяр сложил меч правосудия. После тридцати пяти лет службы!

— Он умер?

— Насколько я знаю — нет, но он уже в очень преклонном возрасте.

— Не могли бы вы сказать, где я могу найти его? — спросила Фьора, поднеся руку к кошельку, подвешенному на цепочке к поясу.

Жан дю Пуа проследил глазами за ее жестом.

— Он скопил немного денег и купил себе небольшой земельный участок за городскими стенами, недалеко от монастыря Ларрей. Поговаривают, что он дружно живет с монахами, которые унаследуют потом его добро. Если вы хотите его увидеть, то найдете его именно там, если только он не умер этой ночью.

— На все воля божья! — сказала Фьора. — Спасибо за то, что ответили мне.

Она дала ему три серебряных монеты, и Жан дю Пуа протянул руку, чтобы взять их, не отводя взгляда от молодой женщины, лицо которой было скрыто вуалью.

Похоже, что она была красива, а по ее походке можно было предположить, что это была благородная дама. Он ожидал, что она отыщет глазами что-нибудь из мебели и положит туда деньги, но незнакомка без всякого колебания положила деньги в его раскрытую ладонь.

— Вы не боитесь дотронуться до руки палача?

— А почему бы и нет? Вы открыто делаете то, что вам приказывают, тогда как другие делают это втайне или под покровом ночи. Многие из нас — заплечных дел мастера, но мы ничего об этом не знаем… Прощайте, Жан дю Пуа. Храни вас бог!

Он открыл перед ней дверь и почтительно поклонился, когда женщина переступила порог.