Она хочет сообщить, что копы готовы поговорить со мной, подумала Энн.

Энн ощущала присутствие этих копов с той самой минуты, как они здесь появились. Они деликатно держались в отдалении, пока все ждали выхода доктора, но, даже сходя с ума от тревоги, Энн тем не менее ощущала, что они здесь, что они за ней наблюдают. Она и сама рвалась поговорить с ними, спросить, нашли ли они того, кто напал на Джона, она хотела что-то делать, а не стоять вот так, умирая от страха, не в силах ничем помочь…

Но они смотрели на нее как-то странно. И тот, что напоминал усталого печального бурого медведя, и другой. Первый был высоким малым с плечами боксера и взглядом старого орла.

Впрочем, он не стар, но и не молод. Под сорок? Или за сорок? У мужчин так трудно определить возраст. Энн с завистью подумала о том, что мужчины с годами часто становятся интереснее. Ей вдруг представилась комната, полная мужчин в майках с надписью: «Старея, становимся краше».

Сколько бы ему ни было, смотрелся он действительно превосходно. Она с ужасом поймала себя на том, что ей хочется поглядеть, будет ли он выглядеть таким же мускулистым, сильным и упругим, если снять с него пиджак и брюки. Ей показалось, что он не особо заботится о своей физической форме, вероятно, ему ничего не стоило сохранять ее. Или так только казалось из-за его небрежной позы?

Красивое тело. Отличное. Да и все остальное в этом человеке интриговало.

Золотисто-каштановые волосы с проседью на висках, длинные, ниспадающие на воротник, обрамляли удивительно мужественное лицо, словно высеченное из камня: все линии и углы прямые, упрямая нижняя челюсть, скулы высокие, красивой формы. Эдакий Клинт Иствуд, ковбой.

Такое лицо было бы интересно написать, вдруг подумала она. В нем виден характер. Ум, сила, решительность. М-м-да. Может быть, упрямство. Он неотрывно наблюдал за ней. Она не сомневалась, что он видит ее насквозь. Может, оно и к лучшему. Такой докопается, что случилось с Джоном.