— Джон Марсел — художник, — сказал Джимми, словно это все объясняло.

Марк поднял бровь:

— Что ты хочешь сказать?

Джимми, словно оправдываясь, пожал плечами:

— Кто знает? Я слышал, что некоторые города готовы платить им целые состояния, чтобы они во имя искусства окропляли красным отдельные островки. Я просто хочу сказать, что художники — народ странный.

— Джимми, что ты, черт побери, несешь?

— Я… я… Может, они делили свои победы?

Марк снова вопросительно поднял бровь.

— Ну ладно тебе, Марк, ты же понимаешь, что я имею в виду. — Джимми слегка покраснел. Он мог с откровенным восторгом рассматривать привлекательных женщин, но не был любителем «сугубо мужских» разговоров, если они касались всякого рода отклонений от нормы.

— А, ты имеешь в виду menage-a-trois1? — догадался Марк.

— Да.

— Она вроде не тот тип.

— Можно подумать, что женщины такого типа стоят за каждым углом, — чуть обиженно заметил Джимми.

— За каждым углом они, может, и не стоят, но она все же не из таких, как они.

Есть вещи, которые невозможно объяснить словами.

— Разве в голове самого обычного, тишайшего обывателя не могут таиться причудливейшие идеи? Вспомни Кларка Кента, его alter ego супермена. А об этом случае уж и говорить нечего.

— Да, — пробормотал Марк. Об этом случае действительно нечего будет говорить, и весьма скоро, если лабораторные анализы окажутся положительными, никаких сомнений в том, что Джону Марселу будет предъявлено обвинение в убийстве, не останется. Марк судорожно сглотнул и постарался ничем не выдать, насколько потрясло его это дело.

С тех пор как получил вызов на место убийства, Марк был взволнован гораздо больше, чем мог ожидать. Какой-то турист, наткнувшийся на тело, позвонил в полной истерике. Патрульные полицейские сообщили, что, когда они прибыли к месту преступления, тело еще не остыло.