— А у меня есть самая свежая новость.

— Я больше не работаю на тебя, Хэтти. Уже семь лет. Зачем мне твоя новость?

— Это нас обоих сделает богатыми. Наши имена будут в зале славы бульварной прессы.

— Я и так богат, — ответил он слегка озадаченным голосом, — и я не знал, что существует зал славы бульварной прессы.

— Может, и не существует, — уступила она. — Но пара-тройка миллионов не повредят ни тебе, ни мне.

Хотя в непреклонном выражении ее подбородка не было ничего необычного и она, как всегда, сдерживала свою кипучую энергию, Тайс почувствовал, что за ее возбуждением скрыта какая-то хитрость.

— Если твоя новость прямо не касается моих клиентов, то мне нет нужды знать ее. А поскольку у тебя нет возможности узнать, кто мои клиенты, — по крайней мере я надеюсь на это…

— Это касается высшего общества, — сообщила она. — Точнее, нашей маленькой Принцессы Ароматов.

Он встал как вкопанный. Возможно, она ожидала именно этого. Он и ушел-то из ее газетки из-за того, что был назначен следить за Валентиной Ричмонд.

Через секунду Тайсу все же удалось улыбнуться.

— Пойдем выпьем кофе, там и поговорим.

Они вышли на утренний июньский ветерок. То давнее поручение предполагало репортаж с первого бала Валентины — до бала, во время и после. Хэтти надеялась получить что-нибудь пикантное, чтобы оживить страницу, посвященную высшему обществу.

Вместе с Тайсом был послан один из репортеров-ветеранов, Ловкач Сэм, которому ничего не стоило поместить «жучок» в спальне, просверлить дырку в стене номера в отеле или влезть на дерево с телеобъективом.

Так Тайс через телеобъектив впервые увидел девушку, которую прозвали Принцессой Ароматов. Она была на вилле у моря, одна в спальне на верхнем этаже. Окно было от пола до потолка, и она стояла возле него в легкой прозрачной ночной сорочке, ее волосы доходили до пояса и своим сиянием напоминали пламя свечи. Она смотрела, как солнце садилось в океан.