Роб снова предложил ей руку, и они пошли дальше. Бетс старалась не думать о боли в ноге и о плачевном состоянии своего туалета. Она молилась, чтобы им не встретился никто из знакомых. Она уже несколько раз ловила на себе любопытные взгляды. Но то все были люди незнакомые.

– Надеюсь, мы увидимся в этом сезоне. Я буду с нетерпением ждать встречи с вами, ведь мы теперь знакомы.

Роберт не собирался с позором покинуть Лондон! Сердце у Бетс радостно подпрыгнуло. Теперь она была как никогда уверена, что его оскорбление миссис Драмонд-Барел всего лишь злая сплетня. Он был такой вежливый и внимательный. Но упасть пьяным в «Олмеке»! Такое трудно опровергнуть. Слишком многие видели, как считает леди Стенбурн. Правда, по нему не скажешь, что он вчера был так пьян. Может быть, у него немного усталый вид, но глаза – чистые. Бетс слишком хорошо знала, как выглядит человек в похмелье. Она вдоволь на смотрелась на своего брата Уильяма. У нее не было желания повторять этот опыт.

– Прекрасно, – ответила она. – Буду ждать нашей встречи. А вот и мой дом, ваша светлость.

Она подвела его в высокому, узкому кирпичному дому, стоявшему в тени, отбрасываемой на него другими домами, большими по размеру и выглядевшими наряднее. Роб остановился и внимательно оглядел дом Фортескью. Перед домом был сад, в котором буйно цвели крокусы и гиацинты. Из-под земли уже появились нарциссы. Это был чудесный дом.

– Неоклассицизм, – сказала Бетс, – архитектор поклонник Генри Холланда, а не сам Холланд, к сожалению. Мой дед построил его в 1788 году. Моя мама жила здесь до, замужества. Может быть, вы зайдете? Мама захочет познакомиться с вами и поблагодарить за то, что вы меня спасли.

– С удовольствием, – улыбнулся он.

Его взгляд скользил по дому, пока они шли к темно-зеленой двери, по обе стороны которой стояли белые ионические колонны. Бетс нахмурилась, заметив, что краска на колоннах в некоторых местах облупилась, но, кажется, ее спутник не обратил на это внимания. Бетс постучала в дверь медной ручкой в виде львиной головы. Никто не открыл.