Но она понимала, что выбора-то не было. На первый взгляд редактор отдела мод женского журнала «Самая красивая» преподнесла отменную идею, сказав, что хочет получить снимки очередной коллекции женской одежды на фоне построек первых поселенцев. Но наиболее экзотические из них находились в ста милях от Нью-Йорка, и, когда Мона отщелкала последний кадр, хляби небесные разверзлись. Несмотря на предательское поведение погоды, сегодня вечером она должна добраться до дому. Утром ей уже нужно быть в своей студии.

Ритмичное поскрипывание скользящих по стеклу дворников усыпляло, и Моне приходилось напрягаться, настороженно вглядываясь в темноту. Наконец она остановилась у придорожного кафе и выпила чашку кофе, чтобы взбодриться, зашла в туалет и плеснула холодной водой в лицо. Затем освежила макияж и с такой силой стала расчесывать падающие на плечи светлые волосы, что их пряди, наэлектризовавшись, разлетелись в разные стороны. Прихорашивание казалось никчемным, потому что все равно ее никто не видел, но тут уж дело в самоуважении.

Работа с манекенщицами была довольно утомительна, но Мона изобретательно пускала в ход многочисленные приемы и хитрости, чтобы их усталые, но симпатичные мордочки обретали черты настоящих красавиц. Сама она была ростом в пять футов два дюйма и хрупкого телосложения, что никак не вязалось с образом деловой дамы нашего эмансипированного века. Но на самом деле Мона слыла энергичной, умной и проницательной женщиной, которая прошла великолепную школу фотомастерства.

У нее было милое и невинное девическое лицо, что порой изрядно раздражало Мону. С ума сойти – ее все еще принимали за девочку-подростка, хотя уже в семнадцать она была замужем и имела годовалого ребенка. Правда, когда ей минуло двадцать девять, она не без особого самодовольства отмечала, что выглядит на несколько лет моложе. Миниатюрная фигурка и копна волос цвета светлого меда дополняли впечатление о ней как о юной особе. Лишь по-настоящему проницательный человек мог догадаться об истинном возрасте Моны Хэмилтон, да и то после того, как вгляделся бы в ее темно-синие глаза и увидел таившиеся в них боль и разочарование.