Юноша посмотрел на изуродованное тело у своих ног и второй раз взвел курок своего пистолета.

Джослин запнулась, а он поднял глаза и обвел взглядом изумленных молчаливых зрителей. Их луноподобные лица бессмысленно уставились на него.

– Ник!

Он молча поднял пистолет.

– Ник! О, Боже мой. Ник!..

– Ублюдок! Я тебя ненавижу! Тварь! Как только тебя носит земля!

Николас приставил пистолет к своему виску.

– Что-то со страшной силой ударило его сзади, бросив вперед, так что он споткнулся и полетел на землю – медленно, медленно, как будто время внезапно остановилось. Стон вырвался из его груди. Грохнул выстрел, и пуля со странным звуком прошила мякоть его уха. Сознание постепенно возвращалось к Николасу. Брат вырвал из его рук пистолет и забросил подальше в кусты, приказав кому-то увести подальше «эту истеричную сучку», пока она и его не довела до убийства.

– Полиция! – крикнул кто-то. – Приближается полиция!

Подошвы полицейских, казалось, сотрясали землю, к которой Ник прижался целым ухом, которое не болело так, будто его оторвали от головы. Вскоре раздался свисток, и он услышал, как его брат плачет, повторяя:

– Проклятье. О, проклятье!

Литтлтон, Новая Зеландия Февраль 1866

В пивной Литтлтона всегда было темно и грязно. Плотные клубы табачного дыма окутывали ее. Здесь было жарче, чем в любом серном источнике Северного острова. Если бы хоть искорка с одной из двух дюжин сигар, дымившихся в комнате, упала на покрытый опилками пол, все заведение взлетело бы на воздух, как бочонок пороха.

Джейми Мак-Фарленд, капитан и совладелец корабля «Тасманский Дьявол», поднял вверх оловянную кружку с элем.

– За всех здоровых и сильных мужчин Кентербери!

– За нас, за нас! – откликнулись мужчины.

– И за наших жен – Господь да благословит их – кем бы они ни были!