Июльский знойный полдень раскалил добела крыши блочных домов-пятиэтажек. Солнце безжалостно палило на разбитые асфальтированные тротуары, чахлые маргаритки на клумбах. Лишь со стороны набережной река манила прохладой, оттуда же доносились тоскливые крики чаек. Словно снег кружился в тёплом воздухе тополиный пух, медленно оседая на пустынные деревянные тротуары, пропадая в густой нескошенной траве на газонах. Город, казалось, вымер — в тихих, сонных двориках деревянных «шанхаев» не было видно ни одной живой души, лишь доносился из некоторых окон первых этажей ленивый звон посуды да колыхал небольшой ветерок простыни и бельё, развешанное сушиться возле домов.

Салтыков проснулся довольно поздно. Ему было лень вставать с кровати, если бы не солнце, светившее из окна ему прямо в глаза, он бы, пожалуй, и не стал бы подниматься. Несмотря на то, что было уже поздно, он не выспался, голова просто раскалывалась, и настроение у него было препаршивое. Он вспомнил, как ходил вчера в «Искру» на какую-то дешёвую пати, и там ему не понравилось. Потом с Бессертом пили пиво. Скукота. Хоть бы тёлку какую-нибудь для разнообразия. Но нет: город вымер, лето, все разъехались. Родители и те уехали на дачу. А он не поехал — башка разболелась, да и что там делать на этой даче? Всё одно и то же: грядки да сорняки. Мать посадила кабачки и теперь носится с ними как с писаной торбой. А зачем там вообще что-либо сажать, если всё равно ничего не растёт — этого Салтыков не понимал. Но на дачу всё-таки ездил иногда, хоть и пропадал там от скуки ещё сильнее, чем в городе: там вообще никакой молодёжи и в помине нет. Лето — самое галимое время, никого нет, тоска… И башка болит от жары. Надо бы бросать курить, подумал он, но подумал вяло, безучастно, и почти сразу же инстинктивно потянулся за сигаретами.

Он вышел на балкон в одних трусах, выкурил сигарету. Солнце ударило его с непривычки по глазам — он зажмурился. По привычке запустил руку в растрёпанные, свалявшиеся за ночь светло-русые волосы. Пиздец на башке творится, подумал он, надо бы сходить в парикмахерскую. Он уже давно собирался постричься, да всё никак руки не доходили. Загасил бычок, направился в душ. Помаявшись немного в пустой квартире, оделся и пошёл в универ.