— Ой, что же делать?..

— Не дрейфь, — сказал Салтыков, — У тебя есть телефон этого мужика, у кого ты общагу бронировала?

— Да не я бронировала! Знакомая моя дала мне этот адрес…

— Так, — Салтыков соображал быстро, — Главное, я запомнил — Моховая, дом одиннадцать. Дальше дело техники. Пошли!

Кое-как найдя Моховую улицу, Олива и Салтыков, наконец, приблизились к обшарпанной подворотне, за которой был расположен двор-колодец с разбитым фонтаном посередине.

— По идее, это и есть дом одиннадцать, — сказал Салтыков.

— Стрёмный какой-то дом, — хмыкнула Олива, с подозрением оглядывая старое обшарпанное здание с разбитыми кое-где окнами и огромной надписью на стене у подворотни: «Не ссы».

— Щас позвоню Вере, уточню ещё раз… Не может же быть ЭТО гостиницей! — сказала Олива и, отыскав в мобильнике телефон, набрала номер знакомой, которая дала ей адрес общежития. В ходе короткой беседы от Веры она узнала телефон Якова — того мужика, который сдавал в общаге комнаты.

Олива позвонила Якову. Но их разговор прервался на середине — на телефоне закончились деньги.

— Них…я себе! — изумилась Олива, — Я же триста рублей на телефон ложила! Как это они могли закончиться от трёх минут разговора?!

— Тут же роуминг, — сказал Салтыков, — Ты разве не знала? У тебя симка московская?

— Ну да, а какая же ещё…

— Ну тогда понятно, почему они у тебя закончились. Так как звонить этому Якову?

Олива продиктовала телефон, и Салтыков позвонил ему сам. Через пять минут сам Яков вышел к ним навстречу.

— Я вас через чёрный ход поведу, — сказал он, — А то тут эти… чурки, в общем. Девушке прохода давать не будут.

Яков нырнул в подворотню и повёл Оливу и Салтыкова через чёрный ход. Они долго плутали во дворах и подворотнях, пока не вошли через обшарпанную дверь на чёрную полуразвалившуюся лестницу.