Димка едва не прыснул от смеха. «О как заплетает! — не без зависти подумал он, — Да уж, чего-чего, а с девчонками Салтыков умеет обращаться… Ты смотри, какой ловкий — всё манёврами, манёврами, Эрмитаж, то да сё, а у самого наверняка одно на уме… Хотел бы я знать, какую дурочку он на этот раз окучивает… Будет ей там Эрмитаж, я воображаю…»
Салтыков, закончив разговор, вошёл в комнату. Дима опять принялся листать СНиП.
— Ну как у тебя продвигается? — Салтыков заглянул ему через плечо.
— Салтыков, отойди, ты мне свет затемняешь, — раздражённо выпалил Дима.
— И это всё, что ты успел сделать? — Салтыков даже присвистнул, — Тебе, Димас, деньги не нужны что ли?
— Всё равно ты большую часть себе заберёшь.
— Но-но-но! — Салтыков повысил голос, — Что ты за человек такой, а, Негодяев? Сказал бы спасибо, что я тебе халтуры таскаю — нет, ты опять бурчишь, опять недоволен. Всё, в следующий раз один буду делать. С тобой каши не сваришь.
…Саня лежал в больничной палате такой же бледный, как стены и постельное бельё. У него несколько дней была такая высокая температура, что он всё видел как сквозь сито. Теперь же температура спала, но чувствовал он себя, мягко говоря, неважно.
Салтыков и Дима Негодяев вышли из дома и направились к нему в больницу. От весеннего воздуха у Димы, давно не выходившего на улицу, даже голова закружилась.
— Салтыков, иди помедленнее, ты так летаешь, что я за тобой не успеваю, — сказал он.
— Так мы и до завтра с тобой не дойдём, — ответил Салтыков, оглядываясь на приятеля, — Слышь, ты чё такой бледный-то как полотно! Тебе, Димас, гематоген надо жрать.