Алекс совсем не испугалась. Она слишком часто засиживалась за работой допоздна, чтобы пугаться большой и красивой пустой комнаты. Разве что ей стало немного одиноко. Но это наверняка на нее подействовал шум праздника, к которому Алекс не имела никакого отношения. Даже если он проходил в каком-то другом измерении.

Наверное, где-то в комнате находился скрытый источник света, позволявший разглядеть во всех подробностях массивный, щедро покрытый резьбой карниз и белые стены. Лаванда разместила в своем кабинете целую коллекцию современной живописи, но ни одной из картин не удалось перенестись в этот сон. Стены оставались совершенно пустыми, за исключением огромного зеркала в стиле барокко.

Возможно, именно зеркало и являлось источником света? На его темной гладкой поверхности как будто мелькнул неясный блик. Охваченная любопытством, Алекс повернулась к зеркалу. Блик мигал и уменьшался, как будто пропадал вдали. Трудно было сказать, что отражается в зеркале. Она медленно подошла к нему вплотную.

Если бы отражение не повторяло ее движений, Алекс ни за что не узнала бы себя. Кажется, на ней был надет какой-то светлый вечерний туалет. И его подол сильно колыхался. Стало быть, здесь тоже гуляют сквозняки. Совсем как в реальной жизни.

И тут она замерла как вкопанная. Потому что совершенно четко увидела в зеркале свое лицо. Правда, оно промелькнуло лишь на какую-то долю секунды. Однако и этого краткого мгновения хватило, чтобы различить опостылевшие черты: чересчур темные глаза, чересчур бледное лицо, чересчур вздернутый нос, чересчур чувственные губы.

Кто-то даже сказал ей недавно: «Алекс, у вас слишком чувственные губы. Это не доведет вас до добра!».

Она отчаянно пыталась вспомнить, от кого могла слышать эти слова и по какому поводу. Она знала, что это крайне важно. Но, несмотря на упорные попытки напрячь память, имя говорившего упорно ускользало и растворялось во мгле, превращаясь в неясный туман.