– О господи! – выдохнул Кейн. Он стиснул зубы и быстро отвернулся от монитора.

– Да, впечатляюще! Она ныряет, как настоящий профи! – сказал Бенсон.

Кейн переключил камеру, чтобы не видеть бассейн, но образ почти обнаженной Фебы все равно стоял у него перед глазами. Ему надо держаться от нее подальше. Это уже слишком, он перестает владеть собой, когда она рядом.

– Сэр, мисс Делонгпри просто так не успокоится. Вы же ее знаете: если она решила вас увидеть, то ничто ее не остановит.

Кейн устало потер кончиками пальцев виски.

– Ей придется смириться с тем, что правила здесь устанавливаю я, – твердо произнес он.

– Но, сэр, если бы вы всего-навсего...

– Избавь меня от нотаций, Бенсон!

Бенсону было больно смотреть, как Кейн все больше замыкается в себе. Он знал его с самого детства и любил, как собственного сына. Вся жизнь Кейна проходила у него на глазах.

В тот вечер, когда умерла Лили, Бенсон был в доме. Он слышал, как они ругались, а потом пытался предупредить Кейна, что Лили взяла лодку и отправилась вниз по реке. Но Кейн был слишком зол и не послушал его.

Теперь уже ничего не изменишь. Кейн обрек себя на одиночество не потому, что страдал по погибшей жене. Это было его наказание за совершенное преступление. Лили не умела управлять лодкой, и Кейн это знал. Он никогда не искупит свою вину.

Феба пришла к выводу, что лениться надо тоже уметь. Она вечно куда-то спешила, не могла сидеть без дела, а теперь надо было научиться ничего не делать.

Для начала девушка собиралась хорошенько выспаться. Несколько прошлых утомительных недель она практически нормально не спала, мучаясь кошмарами. Но сперва она решила искупаться в бассейне.

Вода освежила ее. Повязав вокруг бедер тонкое полотенце и надев любимые босоножки на шпильках, она бодро направилась к дому. Оглушительная тишина и пустота огромного особняка показалась ей просто невыносимой. Цоканье каблучков эхом отзывалось в необъятном пространстве.