Записка Фебы, которую он обнаружил под кофейным блюдцем, гласила: «Выходи и поиграй со мной». Эта записка была явной провокацией, и он никогда бы не поддался на нее, но манящий смех Фебы, доносившийся из кухни, заставил его спуститься.

Жан-Клод поставил тарелку курицы с лимоном перед Кейном, и тот принялся за еду. Феба была гвоздем программы, она развлекала всех, рассказывая разные забавные истории.

Разговор был очень оживленный, только Кейн молча жевал, думая о том, что вот уже пять лет, со дня смерти Лили, в «Девяти дубах» не было ни одной женщины. Сюзанна, изредка заглядывавшая сюда, конечно, не в счет...

– Я видел, как вы ныряли, мисс Феба, – сказал Уиллис. – Это было нечто!

Кейн многозначительно посмотрел на Фебу, но та стойко выдержала его взгляд и непринужденно улыбнулась Уиллису:

– Спасибо, я обожаю плавать.

Кейн не мог забыть ее стройных ног, покачивающихся при ходьбе бедер, мокрых блестящих волос. Он желал эту женщину, и это желание становилось все более невыносимым. Хорошо, что вокруг столько людей. Он не знал, что могло бы произойти, если бы они были одни.

– Я была в команде по плаванию в колледже, – продолжала Феба. – Научилась нырять не сразу, сначала частенько живот отбивала, но потом как-то само получилось.

– А я не знал, что вы еще и плаванием занимались, – сухо сказал Кейн.

– Я удивляюсь, как вы вообще можете сидеть и писать свои книги, мисс Феба. Наверное, вам надо было стать спортсменкой или что-нибудь типа этого, – произнес Уиллис, качая головой и с восхищением поглядывая на девушку.

Феба нервно сглотнула.

– Как, вы знаете?

– Мы иногда читаем газеты, – подмигнул ей Жан-Клод.

Феба внутренне сжалась, как будто готовясь к удару. Кейн поразился столь быстрой перемене в ней. Только что она весело смеялась, а сейчас вдруг словно окаменела, тень легла на ее лицо, притушив блеск глаз.

Кейн понятия не имел, что там у них произошло с Рэндалом Кригом, но, судя по всему, ей пришлось не сладко.