Джек Прескотт в оцепенении стоял посреди больничного холла. Сегодня утром, в десять часов, ему позвонили. Он тут же прыгнул в свой двухмоторный самолет и, будучи вне себя от волнения, полетел в Сидней. Три года он не разговаривал с Далией. Теперь он лишился возможности с ней попрощаться.

Слезы жгли ему глаза, когда он вышел в заполненный людьми коридор. В воздухе витал запах антисептика и смерти. На сегодняшний день Джек остался единственным представителем рода Прескоттов.

Проходящий мимо доктор, погруженный в разговор, толкнул Джека в плечо. Он покачнулся, раскинув в стороны мозолистые руки, чтобы сохранить равновесие. Сколько пройдет времени, прежде чем он почувствует трагедию по-настоящему? Прежде чем упадет на колени и проклянет безбожный мир?

Где справедливость?

Далии было всего двадцать три года.

Женщина в переполненном людьми зале ожидания поймала его взгляд. Она была в красном платье, светлые волосы струились по ее плечам. На руках она держала ребенка.

Джек потер воспаленные глаза и присмотрелся.

При свете флуоресцентных ламп он заметил слезы на ресницах женщины. Когда она снова посмотрела на него, Джек задался вопросом, где видел ее раньше. Губы женщины изогнулись в едва заметной улыбке сожаления, и тут до него дошло.

Это одна из подруг Далии.

Однако Джек не был уверен, что готов разговаривать и обмениваться любезностями вроде: «О, вы знали мою сестру. Да, она была очень красивой. Извините, но я должен уходить, чтобы начать приготовления к похоронам».

Женщина выжидала, удерживая головку ребенка бледной рукой, и Джек сдался. На свинцовых ногах он подошел и остановился напротив нее.

— Вы ведь брат Далии? — спросила она. — Вы Джек.

Ее залитые румянцем щеки были заплаканными, ногти обкусаны до мяса, а ее глаза…