Он сжал руками виски.

Боже правый, ему следовало забыть о гордости, разыскать сестру, защитить ее и привезти домой.

Ребенок пошевелился, и Джек обратил внимание на крошечные ресницы, касающиеся пухлых щек. Воплощение новизны и полноты жизни.

Прояснив мысли и откашлявшись, он поднялся:

— Мы можем поговорить по пути, мисс…

— Мэдди.

Достав бумажник, он вынул оттуда визитку:

— Если что-нибудь потребуется, позвоните мне по этому номеру.

Женщина тоже встала и пытливо посмотрела в его глаза:

— Мне нужно с вами поговорить, Джек. Сейчас.

Он мельком взглянула на ребенка.

— Я не знала… Ну, Далия не говорила о вас прежде. — Мэдди смотрела на Джека умоляющими глазами, будто желая объясниться.

Она выглядела достаточно милой и по понятной причине взволнованной, но что бы Далия ей о нем ни сказала, он не намерен оправдываться перед незнакомкой.

Впрочем, как и перед любым другим человеком.

Он отвел взгляд:

— Я действительно должен идти.

— Она сказала, что любила вас, — выпалила Мэдди, сделав шаг в его сторону. — Она простила вас.

Наклонившись, Джек положил визитку на стул, зажмурился и едва вынес биение сердца, стук которого эхом отзывался в его ушах. Ему хотелось, чтобы эта неделя закончилась, он вернулся бы домой, на свою землю.

Медленно выпрямившись, он решительно вздернул подбородок. Ребенок начал ерзать и попискивать. С одной стороны, Джека привлекал голос ребенка, с другой — ему хотелось заткнуть уши и сбежать. Детский плач станет последней каплей.