– Звони немедленно, Кен, или больше не смей являться ко мне в кабинет с просьбами провести анализ очередного сна. – Изабел протянула ему трубку, стараясь говорить строго и убедительно: – Учти, я не стану тебя слушать, если ты сейчас же не позвонишь доктору. Я не шучу.

Кен, похоже, был удивлен ее тоном, но все же понял, что на этот раз ему не отвертеться.

Он медленно взял трубку и достал из кармана халата блокнот.

– В нем телефон доктора? – догадалась Изабел.

– Да, – пробормотал Кен, беспомощно скривив губы. – Я записал его на прошлой неделе, как ты велела.

Изабел улыбнулась:

– Прекрасный первый шаг. Поздравляю. А теперь звони.

– Слушаюсь, мэм.

Он набрал номер медленными, методичными движениями указательного пальца.

Удостоверившись, что на этот раз Кен действительно позвонит доктору, Изабел быстро пошла к двери.

– Я обязательно забегу к тебе после встречи с новым директором «Белведера».

– Кстати, хорошо, что напомнила! Слышала последние сплетни, которые с утра ходят по центру?

Изабел замедлила шаг и оглянулась, Кен закончил набирать номер и теперь, сидя в ее кресле, тянулся к чайнику. Коллеги вечно вели себя подобным образом, когда приходили в ее кабинет. Никакого уважения к ее работе. Вели себя так, словно были у себя дома, – пили ее дорогой зеленый чай, рассказывали свои сны.

– Какие сплетни?

– Говорят, Рэнди-вундеркинд убежден, что может превратить центр в лакомый кусочек, который привлечет одну из больших фармацевтических компаний.

Изабел уже достаточно наслышалась о новом директоре, прозванном Рэнди-вундеркиндом. Так непочтительно именовали доктора Рэндолфа Дж. Белведера, единственного наследника старика.

– Слухи поползли только сегодня утром, – продолжал Кен, но тут же осекся и отставил чайник. – Да, это доктор Кеннет Пейн, – сухо объявил он в трубку, не сводя глаз с Изабел. – Я хочу записаться на прием к доктору Ричардсону.