Ее размышления прервал стук в дверь.

– Открыто, – откликнулась Джесс, – я тут думаю кое о чем, – добавила она, уверенная, что это Одри.

– Неужели?

Эти слова, произнесенные низким бархатным голосом, и появление в дверях Луиджи Моро заставили ее вздрогнуть от испуга.

– Я думала, что это Одри, – упрекнула она, спрыгивая с кровати.

– Странно, с чего бы? – приглушенным голосом произнес режиссер, и на его бесстрастно-холодном лице появилось что-то похожее на удовольствие. – Мне нужно с вами кое-что обсудить. Я обитаю в конце этого коридора и использую гостиную в качестве офиса, – добавил он и повернулся, чтобы выйти.

– Я не подойду вам в качестве секретаря, если вы именно это собираетесь обсуждать со мной, – окликнула его Джесс. Боже, что я говорю? – мысленно ужаснулась она. Что может быть лучше для будущей статьи, чем наблюдать за работой режиссера, находясь практически бок о бок с ним?

– Какая потрясающая скромность, – насмешливо протянул Луиджи. – Тем более что вы не имеете ни малейшего представления, что от вас потребуется!

Когда за ним закрылась дверь, Джесс тяжело вздохнула, потом, поколебавшись лишь несколько мгновений, вновь распахнула ее и устремилась за ним по коридору.

– Вы правы, я действительно ничего не знаю о работе в кино, – запыхавшись, произнесла она, когда ей удалось догнать Луиджи.

– Это я уже понял, – сухо констатировал он, открывая дверь в номер и пропуская ее вперед с шутливым поклоном.

Джесс вошла в небольшую прихожую, из которой вела дверь в гостиную. В гостиной бросался в глаза полнейший беспорядок – все существующие поверхности мебели были завалены разнообразными бумагами. В остальном же это была довольно уютная комната, с высокими потолками, с изысканной обстановкой, вполне соответствующей высокому разряду отеля.