– Вы только что обвинили меня – или меня и моих родственниц – в убийстве. Если вы заявите о своих подозрениях полиции, нас ждет арест и тюрьма. А потом, возможно, и виселица!

– У вас разыгралось воображение, миссис Фордайс. Постарайтесь мыслить разумно. Даже если у меня есть какие-то подозрения и я поделюсь ими с полицией, что с того, если нет улик?

– Боже, о чем вы говорите? Нет улик! Можно подумать, это кого-то остановит. Ни одна из нас не может доказать, что не выходила в ту ночь из дома.

Поэтому теоретически кто-то мог вернуться в дом миссис Делмонт и убить ее. Никто не станет искать улики и забивать себе голову подобными мелочами. Вес решится, когда ваше слово – слово богатого и влиятельного человека – будет против нашего. Кто мы такие? Три беззащитные женщины среднего достатка без связей в обществе, а значит, не обладающие каким-либо влиянием. Если вам придет в голову обвинить нас в убийстве, у меня и моих близких нет ни малейшего шанса на торжество справедливости.

– Возьмите себя в руки, мадам. Не нужно устраивать истерику.

Гнев придал Кэролайн силы:

– Как вы смеете? Что мне остается, кроме как впасть в истерику? Или, по-вашему, перспектива быть повешенной должна казаться мне привлекательной?

– Ну, до виселицы пока далеко, – буркнул Адам.

– А по-моему, очень даже близко.

– Черт возьми, довольно уловок и препирательств!

Мистер Гроув сделал шаг вперед, и Кэролайн метнулась в сторону, поставив меж ним и собой единственное доступное ей препятствие – стул.

– Остановитесь и не смейте подходить ближе! – вскричала она: – Еще шаг – и я завизжу так, что сюда прибежит не только миссис Пламмер, но и соседи. И я скажу, что вы пытались меня убить. Клянусь!

Адам застыл на месте, тяжело переводя дыхание.

– Успокойтесь, миссис Фордайс. Мы оба слишком нервничаем. И попусту тратим время.

– Я не могу успокоиться, когда мне угрожают арестом и тюрьмой.