Теперь отца нет в живых. Но до последних дней он не терял надежды, что его дочь найдется через объявления в газетах.

— Он что-то завещал вам,-сказал Эйбрахам Бергман.-Но вам придется связаться с испанскими адвокатами, чтобы выяснить подробности. Нам поручили лишь вас разыскать. Мы действуем по запросу адвоката вашего отца. Вернее, его приемного сына, графа Хуана Мануэля де Киньонеса.

Услышав столь громкий титул, Линн слегка приподняла бровь, однако не выказала ни удивления, ни потрясения. Она действительно хорошо владела собой, хотя душа ее пришла в полное смятение. Выходит, бабушка скрыла от нее правду. К этому надо было привыкнуть. Линн давно знала, что бабушка не любила мужчин. И у нее были на то причины. Но солгать ей о смерти отца… С этим будет трудно смириться.

— Столько потерянных лет…

Линн даже не сообразила, что произнесла это вслух. Она как раз проезжала через очередную деревеньку. Впереди показалась развилка. Одна дорога вела к морю, что искрилось под жарким солнцем, другая поднималась на холмы. Именно вторая вела к дому, где живет граф и его семья. Ее семья…

Все эти годы Линн мечтала о том, чтобы у нее была семья. Настоящая семья. Она тосковала без родительского тепла и ласки, но понимала, что хочет невозможного. И вдруг оказалось, что у нее могла быть семья. Что все-эти годы… Впрочем, Линн была не из тех людей, кто оплакивает упущенные возможности.

Уже в раннем детстве Линн начала понимать что бабушка относится к ней с некоторой брезгливой настороженностью, потому что в жилах внучки текла «испорченная» кровь ее отца. Так что девочка очень быстро научилась скрывать свои чувства и свою боль. К тому же тяжесть, которую она чувствовала теперь, слезами все равно не облегчить. Просто ей было мучительно горько осознавать, что все эти годы у нее мог быть отец. Мог быть. Но его не было. Линн не интересовало наследство. Она приехала в Испанию вовсе не потому, что папа что-то ей оставил. Просто хотелось побольше узнать про человека, который был ее отцом.