Он легонько сжал ее руку.

- Не волнуйся, милая, все образуется, скоро мы прибудем во Флориду - давай думать об этом. О работе забудь.

Самолет плавно поднялся в воздух. Линдсей доверчиво положила голову на плечо Алексу.

- Прости, я, кажется, порчу тебе удовольствие. Я не знаю, что со мной происходит, я чувствую себя такой виноватой...

- Ничего страшного. Ты мать - и беспокоишься за своего ребенка.

Ее шелковистые волосы касались его подбородка. Он глубоко вздохнул, и в его ноздри проник тонкий, манящий аромат лаванды - любимый запах Линдсей.

- Но что же мне делать с этим противным чувством вины? - спросила она.

- Мы все порой чувствуем себя виноватыми, и далеко не всегда на то есть веские основания. - Алекс провел большим пальцем по ее щеке. - Ты мама и поэтому считаешь, что должна всегда и обо всех заботиться. Я давно тебя знаю ты чем-то очень напоминаешь мою мамочку. Она тоже постоянно нервничает по любому пустяку, хотя мы с Ионом и Стеф давно выросли. А она никак к этому не привыкнет. Пройдет немало времени, прежде чем ты начнешь воспринимать происходящее спокойнее. Линдсей тихонько вздохнула.

- Наверное, ты прав.

- Разумеется, прав. - Алекс ухмыльнулся. - Я всегда прав.

- О, Алекс! - Линдсей улыбнулась впервые за целый день. - И что мне с тобой делать?

Слова застыли у него в горле. Слава Богу, вопрос был риторическим, и ему не нужно было на него отвечать. Линдсей еще крепче прильнула к его груди и окончательно расслабилась, чего нельзя было сказать о самом Алексе. Кажется, каждая клеточка его тела была напряжена до предела.

У него не хватало смелости посмотреть в ее доверчивые глаза, потому что он боялся того, что может в них увидеть. Он боялся, что она не испытывает к нему ничего, кроме глубокой дружеской привязанности.