"И что же теперь?" - подумала Берни. Она даже прищурилась, чтобы получше все разглядеть.

Она сделала несколько шагов вперед; туман рассеялся, открыв дорожку. Берни было нахмурилась, но тут же одернула себя (от этого появляются морщинки). Возможно, это глупая выдумка ее нового любовника, двадцатилетнего мускулистого пляжного повесы, которого она заарканила несколько месяцев назад. Последнее время он стал утомлять ее, без умолку болтая о том, что с финансовой помощью Берни хотел бы стать кинопродюсером. Может быть, он устроил эту проделку с туманом, чтобы заставить ее раскошелиться?

Несколько минут она шла вперед, пока в луче золотистого света не увидела большой стол, за которым сидел красивый седовласый мужчина. Берни тотчас приободрилась и расправила плечи так, что ее груди стали еще рельефнее.

- Привет! - сказала она грудным, чувственным голосом.

Мельком взглянув на нее, мужчина вновь углубился в свои бумаги. Берни всегда тревожило, если мужчины мгновенно не реагировали на ее красоту. "Наверно, на следующей неделе придется снова пойти на прием к хирургу".

- Вы с Лэнсом? - спросила она, имея в виду своего пляжного любовника.

Мужчина, не отвечая, продолжал просматривать бумаги. Берни тоже посмотрела на стол. Увиденное потрясло ее, но она постаралась скрыть свое изумление: большой стол был сделан из двадцатичетырехкаратного золота. Много лет назад Берни развила в себе способность оценивать ювелирные изделия, что было бы предметом гордости любого ювелира. Она могла легко и быстро отличить двадцатикаратное золото от восемнадцатикаратного и последнее от чистого, двадцатичетырехкаратного.

Берни хотела потрогать стол, но тут же отдернула руку, так как мужчина поднял на нее глаза.