Перебирая его в руке, он поначалу не понял, на что смотрит.

А потом все стало слишком очевидно.

Сузив глаза, он посмотрел на Матиаса, убрал часть детонатора в передний карман и пополз к своему боссу.

— Ты не используешь меня таким образом, — мрачно сказал он. — Ни за что на свете.

Матиас начал бормотать как раз в тот момент, когда в приемнике раздалась громкая брань.

— Я в порядке, — сказал Джим Исааку. — Пистолет дал осечку. Я возвращаюсь в лагерь. Убедись, что по нам не откроют огонь.

Голос южанина мгновенно стал твердым и уверенным, как рука, которой он убивал:

— Где вы? Я просто возьму…

— Нет. Оставайся на месте. Найди медика незаметно для остальных и убедись, что он сможет держать язык за зубами. И нам понадобится вертолет. Матиаса нужно перевезти по воздуху… все тайно. Никто не должен знать.

Последнее, что нужно Джиму, — так это чтобы Исаак посреди ночи пустился на их поиски. Этот парень — единственное, что стоит между Джимом и обвинением в убийстве главы самой беспощадной теневой организации в составе правительства США.

Этого он не переживет. Буквально.

Но, по крайней мере, игра в прятки не станет чем-то новым. Помалкивание — основной принцип работы в специальном подразделении… никто не знал наверняка, сколько там было оперативников, куда они направлялись, что делали, были их имена настоящими или же вымышленными.

— Ты слышишь меня, Исаак? — спросил он. — Достань, что мне нужно. Или он нежилец.

— Будет сделано, — донесся голос из динамика. — Конец связи.

Конфисковав использованное Матиасом оружие, Джим поднял своего босса, уложил этот мертвый, истекающий кровью груз на плечи и двинулся в путь.

Прочь из каменной хибары. Прямо в бурную, холодную ночь. Через песчаные дюны.