Проводя рукой по лицу, словно убирая приставшую паутину, Хью с раздражением подумал, что, прежде чем отправляться на поиски дома старухи, нужно было принять ванну и побриться, но тогда его не интересовали такие мелочи. Узнав подробности завещания, они с Луканом скакали в Хиллкрест два дня. Он остановился в Хиллкресте ровно настолько, чтобы оглядеться, задать несколько вопросов и выяснить, где ему найти Уиллу, доставшуюся ему по завещанию. Именно тогда он и услышал о старухе по имени Ида. Люди дяди и слуга постарались предупредить его насчет ее ведьминских штучек, но хуже было то, что она присматривала за девушкой. Судя по тому, что он видел, их описания были правдивыми – Хью вспомнил, какая загадочная атмосфера царила в хижине.

Дюлонже приказал себе не отвлекаться и вернулся к волновавшему его предмету:

– Боюсь, ты не поняла меня. Когда я спросил, существует ли кто-то, к кому ты питаешь особую привязанность, то имел в виду мужчину, к которому ты, возможно, испытываешь нежные чувства.

Девушка снова обернулась, и лицо Хью опять опутали мягкие золотые пряди. Они сводили Хью с ума, сводило с ума то, как они щекотали его лицо, как они пахли. От шелковистого золота исходил запах солнца и лимонов. Никогда прежде запах солнца и лимонов не казался Хью таким притягательным. Его будоражили ее прикосновения. Он пожалел, что предложил отвезти ее домой. Он думал, что ему представилась удобная возможность поговорить с ней в отсутствие старухи, но ее близость отвлекала его именно в тот момент, когда ему требовалась предельная сосредоточенность.

– Простите, милорд, я неправильно поняла вас. Девушка явно не осознавала того, что возбуждает Хью, о чем свидетельствовало его все увеличивающееся мужское достоинство.

Хью смиренно вздохнул. С того момента как она села в его седло, он уже не чувствовал себя таким непреклонным. Пожалуй, теперь он мог бы решить дело миром.