От такого интересного разговора сонливость Диллиан как рукой сняло. И она напряженно прислушивалась к приближавшимся голосам.
– Я слышала, вчера ночью снова появилась Леди, – испуганно проговорила одна из женщин. – Говорят, она появляется перед несчастьем. Может быть, нам лучше уйти отсюда, как это сделали другие?
Старшая из женщин усмехнулась:
– И куда же ты пойдешь? Хватит глупостей, детка. Оставь привидения в покое и займись делом. Хозяин ведь не просит тебя ходить туда, куда ты не хочешь, верно? Миледи говорила, что он хороший человек, да и я не заметила в нем ничего дурного. Это хорошее место, и тебе повезло. Ну а теперь иди.
Диллиан затаила дыхание. Шаги приближались. Она надеялась, что подъемником не пользуются и едва ли хозяин ждет завтрака в пустом обеденном зале. Она вспомнила беспорядок, царивший в парадной столовой, и покачала головой. Ни один человек в здравом уме не станет там есть.
Шаги стали удаляться. Диллиан уже принялась за пирог, когда за стеной раздался громкий голос хозяина. Монстр вставал рано.
– Милорд, вы бы сказали мне, и я принесла бы вам что-нибудь поесть перед сном. Мой долг заботиться о вашем здоровье, – выговаривала Гэвину кухарка, ставя тарелки с яичницей и поджаренным хлебом на бильярдный стол. С помощью нескольких досок и наброшенной на них скатерти его превратили в обеденный. Гэвин давно продал обеденный стол времен королевы Анны, а бильярдный так покоробился, что играть на нем стало невозможно.
– Спасибо, Матильда. – Гэвин не сказал, что это не он забирался в кладовую. Конечно, это Майкл взял в дорогу один пирог.
– Джанет говорит, что слышала, как вчера ходила Леди. Она всегда появляется, когда должно случиться несчастье. Я не знаю, что говорить другим слугам, – с беспокойством сказала старуха.
Вздрогнув, Гэвин отвел взгляд от потолка, с которого сыпалась штукатурка.
– Леди?
– Призрак жены пятого маркиза, милорд. Она умерла в хозяйской спальне, еще до того как шестой маркиз пристроил эти новые комнаты. Она появляется только в старой части дома. Говорят, она ходила там в ту ночь, когда седьмой маркиз умер от зубной боли.