Анна гнала машину на предельно допустимой скорости по узкой дороге с насыщенным движением. Она хорошо видела яркий верх «скорой» и по возможности не отставала от нее. Она нервничала, но держала себя в руках. Ничто в ее лице не выдавало внутреннего волнения. Оно напоминало злобную восковую маску с щелью вместо губ. Впрочем, у многих начинающих за рулем именно такие лица. Водители соседних автомобилей возмущенно сигналили, но она не обращала на них внимания, и те шарахались от нее, рискуя вылететь на тротуар.

Лавируя в плотном потоке, она выехала на встречную полосу, чтобы обогнать «скорую» и прижать ее к обочине. Но когда между ними оставалось всего две машины, свободное пространство закончилось. Анна оказалась зажатой посередине дороги. Утопив до упора педаль тормоза, она ударила по клаксону. «Скорая» быстро удалялась. Не зная, что делать, Анна вскочила коленями на сиденье и, срывая ногти, принялась открывать люк. Но там, как назло, что-то заело. Захлебываясь отчаянием, она заколотила по люку кулаками, тщетно пытаясь его выбить. Прочное стекло не поддавалось нежным женским рукам. Тогда она вынула из бардачка пистолет и, что есть сил, ударила по люку рукояткой. Стекло треснуло и разлетелось мелкими брызгами. Осколки посыпались на сиденье, на пол, за шиворот, запутались в волосах. Тряхнув головой, Анна вскочила ногами на сиденье и высунулась из люка наружу. Держа пистолет двумя руками, она выстрелила несколько раз. Пули отскакивали от бампера «скорой». Но три из них попали в заднюю дверь, оставив черные дыры.

Услышав стрельбу, Хайнц пригнулся и сбросил скорость. Выстрелы прекратились. Синий «опель», запутавшись во встречном потоке, безнадежно отстал. Сзади в салоне зашевелился Питер. Бюргер лежал без движения. Па его безжизненном лице застыли остановившиеся глаза. Придвинувшись ближе, Питер приподнял его голову и увидел пулевое отверстие чуть выше виска. Рука наполнилась теплым и липким. Пахучая густая кровь растекалась темным пятном, капая с носилок на пол.