— Автомобиль припаркован за двойной желтой чертой. Мы должны поторопиться, пока бедняга Джексон не получил штрафную квитанцию. Правила парковки здесь соблюдаются очень строго.

Ширли схватила учительницу за руку, словно не замечая двух тяжелых чемоданов.

— Ну, — наконец произнесла Сара, с трудом переведя дыхание и откидываясь на спинку кожаного сиденья «ягуара» позади шофера, — как ты себя чувствуешь, Ширли?

— О, вы же знаете…

— Если бы знала, не спрашивала бы, — сказала Сара, отметив про себя, что без школьной формы Ширли вполне можно дать лет двадцать.

Она была высокой и очень хорошенькой, со своими длинными черными волосами и большими ярко-голубыми глазами, а благодаря уверенной манере держаться производила очень приятное впечатление.

— Ничего, справляюсь, — ответила Ширли, беззаботно пожав плечами. — На самом деле я очень рада, что вы здесь. Рождественские праздники были просто кошмаром! — Она скорчила гримаску. — Почти все мои подруги загорали где-нибудь на тропических островах, а мне пришлось торчать дома с отцом и этой его ужасной, мерзкой любовницей. Ненавижу ее!

Сейчас Ширли уже не была похожа на самостоятельную молодую женщину, а вновь превратилась в бунтующего подростка.

— Две недели она пыталась заставить нас веселиться. Слава богу, отец часто уезжал, и тогда я почти не видела ее. Если не выходила из комнаты. Знаете, что она подарила мне на Рождество? Огромную плюшевую игрушку! Представляете? Дурацкую плюшевую собаку!

— Может, она имела в виду твоего будущего ребенка?

— Не хочу об этом говорить!

Ширли отвернулась к окну, плечи ее напряглись.

— Но куда же теперь деться, правда? — мягко сказала Сара.

— Именно об этом отец твердит мне все время! О том, какую я сделала глупость. Не понимаю, почему я должна была вернуться домой и жить с ним? Он еще хуже мамочки! Та, по крайней мере, талдычила мне только об одном: как сильно она его ненавидит. Он же нудит по любому поводу: как я одеваюсь, как веду себя, из-за моей беременности… По-моему, ему проще меня не видеть. Я ему действую на нервы.