— У нее была достаточно трудная жизнь дома, миссис Мэрфи. Похоже, как я уже говорила вам раньше, что все ее бунтарство — это попытка скрыть собственную незащищенность.

— Да, но я полагаю, что ты оставишь свое мнение при себе, Сара, — беспокойно сказала директриса. — Нет необходимости подливать масла в огонь воспоминаниями о прошлом. И без того все достаточно серьезно. Кроме того, она не первый ребенок, который пережил развод родителей со всеми вытекающими отсюда последствиями. Другие дети обычно не реагируют таким образом… — Миссис Мэрфи взглянула на лежащие перед ней бумаги. — Не курят на окне в спальнях, не подделывают справки о болезнях, не забираются на деревья и не остаются там на целый день, пока все остальные сходят с ума, разыскивая их.

— Да, я знаю, но… — Сара чувствовала, что ей становится жарко из-за тесного воротничка ее белой блузки, которую она извлекла из самого отдаленного угла платяного шкафа, сочтя ее наиболее подходящей к данному случаю.

— Никаких «но», Сара! Ситуацию не изменишь, и бесполезно пытаться найти во всем этом разумное зерно. Факты таковы, что отцу Ширли придется с ними смириться, хочет он того или нет.

— А Ширли? — с беспокойством спросила Сара. — Что с ней сейчас творится?

— Ей предстоит выдержать объяснение со своим отцом.

— Но они далеко не в самых лучших отношениях.

— Я бы посоветовала тебе с меньшим доверием отнестись к тому, что она говорила по этому поводу, — сухо сказала миссис Мэрфи. — Мы обе знаем, что Ширли не скупится на выдумки.

— Но факты говорят сами за себя…

Сара невольно подалась вперед, уже готовая нарушить первое правило, которое определила для себя на сегодня: быть непоколебимой, как скала, и броситься на защиту своей ученицы, когда послышался стук в дверь, и на пороге показалась Элизабет.

— Мистер Блэк здесь, миссис Мэрфи, — сказала она, и в голосе ее прозвучало всегдашнее любопытство.