Она вздохнула с преувеличенной покорностью.

«Господи, прости ее ложь», — подумала Брайенна.

Камеристка заплела волосы Изабел и уложила косы короной, закрепив их усеянными драгоценными камнями шпильками. Заметив красивые охотничьи перчатки Брайенны, принцесса выбрала для себя самую неподходящую пару, расшитую жемчугом и лунными камнями.

К тому времени, когда дамы вышли во двор, конюхи терпеливо ждали их с уже оседланными лошадьми. Сокольничьи, принесшие хищных птиц, стояли за конюшнями. У каждого сокола на лапах были путы с двумя колокольчиками с вырезанным именем хозяина.

Соколиная охота подчинялась строгим правилам этикета. Только членам королевской семьи позволялось держать соколов, считавшихся благородными птицами, ценившимися выше орлов.

У Брайенны был кречет, у большинства молодых дам — ястребы-перепелятники, но Джоан предпочитала крохотную пустельгу, возможно, потому, что сама была мала ростом. Изабел посадила на запястье большого сокола, но только как символ ее высокого положения. Сама она была не очень искусна в соколиной охоте.

Не успели грумы, сопровождавшие дам, сесть в седло, как Изабел властно приказала: — Едем в Беркхемстед! Грумы обменялись тревожными взглядами. Брайенна и Джоан торжествующе переглянулись. Однако они не проскакали и двух миль, как принцесса разозлилась, потому что сокол, вцепившись когтями в перчатку, оторвал несколько жемчужин. Отдав хищника груму, она приказала остальным сделать то же самое. Им не удастся преодолеть такое большое расстояние с сидящими на запястьях птицами.

Когда дамы прибыли в Беркхемстед, стражник на сторожевой башне сделал знак немедленно поднять решетку. Десять дам в сопровождении грумов не представляли никакой угрозы обитателям замка. Пока кавалькада въезжала во внутренний двор по подвесному мосту, слуги, оруженосцы и солдаты откровенно глазели на роскошно одетых молодых женщин.

Кастелян