Клей никогда ничего не понимал. Она это видела с беспощадной ясностью и при этом испытывала непростительное желание оставить все как есть.

– Ну что же, – повторила Оливия, слишком хорошо зная, что за этим последует, – сердцем и душой ты всегда стремился в Новый Орлеан, Клей. Думаю, тебе понравится жить там постоянно.

– Думаю, понравится, – холодно ответил сын, встречаясь с матерью взглядом, – как только я обустроюсь там как полагается. Думаю, ты поняла, что я имею в виду, мама.

– Я в самом деле понимаю, – сказала она. Она и представить не могла, как это будет больно. – Я понимаю и то, что у меня хватило глупости передать тебе документ на право собственности. Теперь ты поступишь с ним по своему усмотрению.

– Мама, – начал было Клей, но вовремя остановился. Он не станет ее ни о чем умолять. Он не станет... Но в какой-то миг, словно озаренный молнией, он увидел все, что теряет, заняв столь упрямую позицию: власть, ошеломляющую власть, что он имел здесь. Власть над жизнями многих, позволяющая ему поступать как заблагорассудится. В Новом Орлеане такого не будет. Если только он не согласится платить за удовольствие.

Но почему бы нет?

Клей гордо поднял голову. Пусть этот ублюдок, его братец, поставит имение на ноги, заставит его давать доход, вытянет из него все, что можно, а там... Всякое случается в жизни. А тем временем можно продать Оринду, и, быть может, настроение у него изменится к лучшему.

А если нет?

Так всегда под рукой есть эта вечно скулящая Дейн Темплтон: там денег немерено, и он готов жениться, чтобы присвоить их. Надо лишь, чтобы Гарри согласился их ему дать.

А если и тут ничего не выйдет... Ладно, об этом можно подумать позже. Не думает же Дейн, что отец ее будет жить вечно...