Келли с сомнением покачала головой:

- Но ведь он в тюрьме!

Кавалерист презрительно фыркнул:

- Как бы не так, мэм! Его упрятали в Олд-Капитол в Вашингтоне, но он не пробыл там и двух недель. Его ранили здесь, в битве под Шарпсбургом, но стоило ранам затянуться, как он улизнул из тюрьмы под носом у охранников-янки, черт побери! Извините, мэм, за грубые слова, но я очень давно не бывал в дамском обществе. Полковник Камерон вернулся в строй еще прошлой осенью, и все крупные сражения - в Бренди-Стейшн, под Чанселлорсвиллем, под Фредериксбергом - мы выиграли под его командованием. Скоро он будет здесь.

Ночь дышала теплом, а ей почему-то стало холодно. Отчаянно захотелось броситься наутек и бежать, бежать, но она не могла двинуться с места.

Судя по всему, кавалерист ничего не заметил. Не почувствовал, что сердце у нее на миг остановилось, а потом бешено забилось. Она вдруг перестала дышать, а потом стала хватать ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды.

Дэниел на свободе! Он уже очень, очень давно на свободе.

Он участвовал в сражениях, как и подобает каждому солдату.

Может быть, он забыл о ней? Может быть, простил?

Нет. Нечего даже и рассчитывать.

- Ну, мне пора, - бросил ей кавалерист. - Вы ангел милосердия в море скорби. Благодарю вас.

Он поставил ковш на сруб колодца и, ссутулившись, двинулся дальше.

Ночной ветерок ласково защекотал ее пылавшее лицо.

И тут раздался знакомый голос - глубокий сочный баритон. Не только в словах, но и в тоне его сквозила насмешка.

- Ничего себе, ангел милосердия! Наверняка не обошлось без доброй дозы мышьяка в колодце?!

Сердце Келли бешено забилось и вдруг разом оборвалось.

Он жив, здоров и на свободе!