Но никогда не удастся заставить его поверить ей. Война отобрала у нее почти все, но еще осталась гордость: она ни за что не станет унижаться и упрашивать.

Судя по всему, война напрочь лишила его сострадания. Значит, и она будет столь же хладнокровна.

Лучше бы она и в самом деле его предала! Тогда теперь ненавидела бы так же сильно, как, по-видимому, он ее.

- Язык проглотила? - язвительно произнес он с виргинской протяжностью. - Очень странно. Разве ты меня не ждала?

Приблизившись, он показался ей еще выше. Несмотря на видимую худобу, плечи его как будто стали шире, а грациозность движений усиливала угрозу.

"Беги! Беги сию же минуту!" - подсказывал ей внутренний голос.

Но бежать было некуда.

Он джентльмен, напомнила она себе. Офицер кавалерии. Один из последних рыцарей, как называли своих кавалеристов южане. Воспитан в духе преклонения перед женщинами. Его учили превыше всего ценить свою честь; именно честь, справедливость и долг - те принципы, согласно которым следует жить.

Его учили быть милосердным...

Но в глазах, смотревших на нее сейчас, милосердия не было.

Она чуть не вскрикнула, когда он потянулся к ней, но тут же онемела от испуга.

Дэниел взял из ее рук ковш, зачерпнул холодной колодезной воды и с наслаждением сделал глоток.

- Странно, что вода не отравлена. Может быть, в ней есть хотя бы битое стекло? - хмыкнул он.

Их разделяло всего несколько дюймов. На какое-то короткое мгновение сердце ее забилось от радости: пусть Камерон думает что угодно, пусть не верит ей, лишь бы был жив. Потому что в тот незабываемый час, который они провели вместе, она его полюбила.

И ничто - ни цвет мундира, ни различия в их убеждениях и верованиях не сможет повлиять на чувство, что поселилось в глубине ее сердца.

Она любила его все долгие месяцы войны, любила, несмотря на то что он только сильнее уверовал в ее предательство, ожесточившись в это суровое время.