- Только не это! - простонала женщина.
Никогда еще она так остро не ощущала свое одиночество и не испытывала такой паники, иногда ведь родами умирают, причем довольно часто. Ее не страшила сама смерть - она уже похоронила немало людей, которых любила всем сердцем.
Ее страшила мысль о том, что некому будет позаботиться о ребеночке.
Она промокла насквозь и здорово продрогла, так как утро было прохладное. Может, попытаться самой добраться до города? Насколько ей было известно, роды могут затянуться на несколько часов, так что у нее, возможно, еще есть время.
Но не успела она сделать и шагу, как ее снова пронзила боль. Боль была такой невыносимой, что Келли невольно вскрикнула и согнулась пополам.
Неужели такие муки будут продолжаться часами?
Она стиснула зубы и несколько раз глубоко вздохнула.
Нет, поехать она никуда не сможет. Ей надо поторапливаться. Во-первых, стерилизовать нож, чтобы перерезать пуповину, во-вторых, приготовить бечевку, чтобы перевязать ее. Нужны также простыни...
А больше всего ей нужно, чтобы кто-нибудь оказался рядом!
Напрасно она не подумала, что ребенок может родиться чуть раньше высчитанного ею срока. В воображении Келли проносились картины - одна страшнее другой. А вдруг родить у нее не хватит сил? А вдруг она истечет кровью и умрет? Умрет - и некому будет позаботиться о ее ребенке, которого она уже горячо любила?
"Пошевеливайся!" - приказала она себе. И несмотря на то что боль ее еще не отпустила, она поспешила на кухню за ножом. Она приготовила также чистые простыни и салфетки, а также крошечные детские одежки для новорожденного.
Держась за стены и дрожа, как сухой листочек на зимнем" ветру, Келли двинулась по коридору. И тут ей вдруг ясно привиделся Дэниел, стоявший в дверном проеме и с улыбочкой наблюдавший за ней. Какая прекрасная улыбка и какие добрые глаза! Она помнила все до мельчайших подробностей. Его широкие плечи, бронзовый загар... И его торс - горячий, упругий, мощный. Она помнила, как сильно хотела его. Хотела так, что готова была душу заложить за одно его прикосновение.