Когда Сергей прошагал по дорожке к крыльцу, деревенские жители, собравшиеся у дверей дома, расступились, и воцарилась благоговейная тишина.

Елене было уже за семьдесят, но глаза ее все еще оставались яркими. Она приветствовала внука без суеты, лишь севший голос и ласковое «Сережа» указывало на то, как много он для нее значит.

— Ты, как всегда, один, — сокрушенно проговорила бабушка, ведя его к столу, который был накрыт по-праздничному — впервые после строгого сорокадневного поста. — Ну давай, разговейся, поешь.

Сергей нахмурился:

— Я и не...

Бабушка начала наполнять для него большую тарелку.

— Не соблюдал пост? Думаешь, я этого не знаю?

Бородатый священник, сидящий за столом, украшенным цветами и крашеными яйцами, поощрительно улыбнулся молодому человеку, отреставрировавшему разрушавшуюся деревенскую церковь:

— Ешь, ешь!

Сергей не завтракал в предвкушении этого пасхального пиршества и сейчас ел с аппетитом, пробуя домашний хлеб и куличи. Между тем деревенские жители, один за другим, обращались к нему, и он терпеливо выслушивал просьбы о поддержке в каких-либо начинаниях и деньгах, поскольку являлся еще и кем-то вроде спонсора для жителей деревни.

Бабушка Лена стояла рядом, не скрывая своей гордости. Она прекрасно знала, что ее внук является центром внимания не только для просителей, но и для всех молодых женщин, набившихся в дом. А как же иначе ― красивый, высоченный, с прекрасной фигурой атлета! Бабушка мимолетно вспомнила, сколько влюбленных девочек ходили за ним по пятам, когда он еще был мальчишкой.