Черные грачи кружились и шумели над верхушками высоких вязов. Никогда еще окрестности не выглядели такими безмятежно-красивыми, как сейчас, и никогда еще Эсмонда, пятого графа Морнбери, не переполнял такой смертельный страх, как теперь, когда он галопом преодолевал те четыре мили, которые отделяли его дом от замка Шафтли.

— Доротея! — выкрикивал он поминутно любимое имя. — Доротея! Господи, только бы я застал ее живой!

Но стоило ему подъехать к воротам замка, как стало ясно, что его отчаянно-горячечная молитва не услышана Господом и что его возлюбленная мертва.

Он понял это сразу, ибо при въезде в Шафтли его тут же охватил суеверный ужас. Налившимися кровью глазами он оглядел старинный замок, стоящий на вершине холма. Он был построен в 1100 году, в эпоху царствования короля Стивена, для одного из первых баронов Шафтли. Замок был виден за несколько миль, благодаря удачному расположению. Эсмонд часто взбирался вместе с Доротеей на его зубчатые стены, откуда открывался великолепный вид на просторы Суссекса. В одну сторону взгляд простирался вплоть до Чанктонбери Ринг, а в другую до гилдфордских холмов.

Замок был похож на иллюстрацию из волшебной сказки. Но сегодня утром, когда вокруг все было залито золотистыми лучами солнца, он был словно затянут плотной дымкой белесого тумана, который, как показалось Эсмонду, зловеще окутывал величественные серые стены.

Еще минута — и Эсмонд спешился. Два лакея отвели тяжелые створки ворот, чтобы впустить его. Встретить молодого лорда вышел сам граф, — высокий, сутулый и седовласый мужчина, одетый во все черное. Это мрачное одеяние оживлялось только белым шейным платком «стейнкирк», повязанным вокруг шеи.

Эсмонд заметил, как внезапно постарел этот величественный человек, которому не исполнилось еще и пятидесяти лет. Голос молодого лорда дрожал.