Он хотел Джози так яростно, словно сгорал в огне, а она, начиная с воскресенья, ясно дала ему понять (аж шестью способами!), насколько он был ей не интересен.

Пристальный взгляд зеленых глаз Тайлера прочно обосновался на его дочери.

— Интересно, каким образом ты собираешься вписаться в обычные стандарты?

С ее лица сбежала фальшивая улыбка, с которой она вошла в это аскетичное помещение, напоминавшее Даниэлю армейские казармы.

— О, полагаю, что так же как я вписалась в этот мир.

Было что-то такое в ее голосе, что смутило Даниэля, какая-то горечь, которую он не ожидал услышать. Это заставило его усомниться, что ей нравилось принадлежать к миру отца, а он знал мало военных столь же способных, как она.

Тайлер проворчал:

— Ты же приноровилась… словом, ладишь с другими контрактниками.

— Но я не наемник, папа. — Джози присела на край армейской койки,

— Ты — лучший наемник, чем другие девяносто девять процентов во всей армии.

Она пожала плечами и повернулась к Даниэлю лицом, при этом сквозь её майку цвета хаки можно было различить очертания ее небольшой, но соблазнительной груди.

— Как Вулф и Лизи?

Ему потребовалась секунда, чтобы среагировать на ее вопрос, в отличие от реакции на обольстительную притягательность ее тела.

— Они ждут ребенка.

Примитивное мужское напряжение наполнило его, пока он ждал ее вопроса о Хотвайре.

Не обращая внимания на его напряженность, ее личико — как у шалуна-эльфа — осветилось улыбкой, сделав его чертовски сентиментальным для той, кто так здорово разбирается в бомбах.

— Хотвайр не говорил мне. Они, должно быть, только что узнали.

— Вы так часто общаетесь?

Ее бледно-зеленые глаза потеплели, что вызвало у Даниэля желание ударить по чему-нибудь.

— Он помогал мне с компьютерными курсами.