Даже блестящий ход. Я не могла рассказать Ранелль о своих страхах. Я не могла рассказать ей, как больно видеть беженцев, появляющихся в моем замке, бедных просителей, чьи дома были разрушены войной. Я не могла рассказать ей, что мы с Дорианом по очереди посещали армии и сражались с ними — и как в те ночи, тот, кто не сражается, никогда не спит. И несмотря на его легкомысленность, я знала, что в Дориане зародилась капелька страха от заявления солдата из Рябинового Царства. Катрис всегда старалась подорвать в нас силу духа. Мы оба — и Дориан, и я — боялись, что однажды, один из ее герольдов скажет правду. От этого хотелось сбежать с ним прямо здесь и сейчас, убежать ото всего этого далеко-далеко и просто закутаться в его объятия.

Но вновь я напомнила себе, что надо отогнать эти мысль прочь. Наклонившись, я нежно поцеловала Дориана в щеку. Улыбка, которой я вознаградила Раннель, была победной и оптимистичной, как та, которой она обычно одаривала меня.

— На самом деле, — сказала я ей, — это довольно-таки обычный для нас день.

Пессимистично? Зато это правда.

2

Я ушла в спальню как только позволил этикет и сразу же рухнула на кровать, как только вошла.

— Как ты думаешь, эта демонстрация помогла нам привлечь Ранелль или это только отпугнуло её?

Я почувствовала, как Дориан присел на кровать рядом со мной.

— Трудно сказать. По крайней мере, я не думаю, что из-за этого её король обернется против нас. Мы тоже устрашающие и неконтролируемые.

Я улыбнулась и убрала руки с лица, чтобы взглянуть в эти зелено-золотистые глаза.

— Если б только эта репутация дошла и до остальных тоже. Прошел слух, что Королевство Жимолости, возможно, присоединится к Катрис. В самом деле, как кто-то смог назвать это королевством и сохранить при этом невозмутимый вид.

Дориан склонился надо мной, легонько откинул волосы с моего лица и провел пальцами по скуле.