Ему всегда казалось чудом, что спустя десять лет после его рождения родители завели себе другого ребенка, Лори, а затем и третьего — Энди. Однажды он спросил, почему Лори и Энди светлокожие, а он — смуглый. Мать быстро пояснила, что он, как видно, пошел в ее родню, где были преимущественно смуглые ирландцы, а Лори и Энди напоминали отцовских предков-викингов. Поскольку вопрос Ника опечалил мать, он никогда больше не повторял его.

Перед ним показалась хижина с приветливо вьющимся над крышей дымком. Он уже освежевал двух пойманных во вчерашние силки кроликов, а Лори, наверно, успела испечь свежий хлеб. Сегодня днем они закончат маленький кораль и начнут строить конюшню — зима уже не за горами. Нужно будет сделать еще многое, но каждый раз, когда он оглядывал эту землю, его переполнял оптимизм.

Он давным-давно мечтал о месте, которое назовет собственным домом. Он хотел сделать его домом для всей семьи. Та перестрелка, что случилась несколько месяцев назад, лишь усилила это стремление. Тогда он чуть не погиб. Промедли он еще секунду…

Его охватило жгучее сожаление: Уэйд Уорлоу едва вышел из детского возраста, но он не оставил Нику выбора. Уэйд собирался убить Энди, который был ему не соперник, и поэтому Ник вмешался, хотя ему еще не приходилось участвовать в перестрелке. Он даже не знал, способен ли он выстрелить в человека, не знал, пока не сделал этого.

Он пытался выбросить раскаяние из головы, хотя и знал, что оно останется с ним навсегда. Малышом Ник проделывал всякую всячину: обманывал, жульничал и даже крал, но он никогда не чувствовал, что обидел этим кого-либо по-настоящему: он брал у тех, кто мог себе позволить небольшую потерю. А теперь, чувствуя ответственность за Энди и Лори, он изо всех сил пытался изменить свои привычки.

Хижина казалась мирной и приветливой. Он пустил лошадь рысью и подъехал к домику. Привязывая лошадь к одной из новых перекладин загона, он ощутил немалую гордость за его прочность.