Именно в то время и родились у него два заветных желания – убить матерого волка и поймать двадцатипятифунтовую форель – форели в изобилии водились в ручье в нескольких милях от городка, а волки иногда давали о себе знать протяжным воем долгими зимними вечерами – этот жуткий вой раздавался прямо за околицей.

Дошло до того, что Кристофер больше ни о чем ином и думать не хотел – только о форели и о волке. Ни того, ни другого Кристоферу никогда не удавалось поймать – несмотря на то, что почти каждое лето он проводил в Гленарме у родственников.

Он переловил на удочку огромное количество рыбы, но ничего крупнее десяти фунтов ему никогда не попадалось. В доме Джона было ружье, оставшееся еще от отца аббата, Майкла, и когда подростку удавалось раздобыть патроны, он бил зайцев – продажа зайчатины и пушистых шкурок солидно пополняла его бюджет. Однако волков он никогда не видел – во всяком случае, на воле…

С волком дело обстояло особенно трудно – Крис прекрасно знал, что можно всю жизнь провести в Гленарме, но так и не увидеть его, но вот настал день, когда Кристофер увидел перед собой волка, точнее даже – не волка, а всего лишь волчонка; будь Крис постарше, он наверняка смог бы убить его ударом палки по голове.

Вышло это случайно. Кристофер в тот день не охотился и не удил, а просто прогуливался по лесу. Вода в реке стояла довольно высоко (было начало лета), и все ложбины неподалеку от Гленарма превратились в мелкие озерца или болотца, а сухие пригорки казались островками, поросшими кое-где кустарником.

Перебравшись через одно такое озерцо, Крис поднялся на бугорок, на вершине которого росла приземистая ель. Оглядевшись, он неожиданно заметил волка: тот учуял человека, однако удирать ему было некуда. Видимо, зверь боялся воды больше, чем его, Криса.