Так же, как и когда-то его отец Дуглас О'Коннер, Крис не участвовал в исполнении «акций»; но он был их организатором, он просчитывал все возможные варианты и, так же как и О'Коннер-старший, почти никогда не ошибался.

После всего произошедшего Кристофер относился к террору, к методам деятельности ИРА без обычной щепетильности, справедливо считая, что в благородном деле все средства хороши.

– Да, – говорил теперь Крис, – да, Уистен, ты прав: террор, террор и только террор… Мы должны запугать этих надменных британцев, мы должны дать им понять, что рано или поздно станем хозяевами на своей земле, мы должны избавиться от глупой щепетильности, от своих страхов… Не мы первыми начали эту войну, не мы первые очертили линию фронта, которая проходит теперь не только на каждой улице, на каждой площади, но и в сердце каждого жителя Ольстера… Но мы завершим эту войну, и завершим победно.

Денег у ИРА было достаточно – среди тех, кто давал деньги, были и богатые канадцы и американцы ирландского происхождения, и лидеры некоторых мусульманских стран; оружие поставлялось режимами прокоммунистической ориентации; их лидеры считали, что, поддерживая Ирландскую Республиканскую Армию, они борются с международной реакцией и империализмом.

Вскоре последовал ряд террористических актов, не просто смелых, но поистине безрассудных и дерзких – полиция сбилась с ног, разыскивая их организаторов и исполнителей, однако так ничего и не нашла.

– Да, когда они будут в постоянном страхе, тогда они наверное поймут, что лучше всего – добровольно уйти из Ольстера, – пояснял Кристофер.

Но всему приходит конец: однажды, накануне решающей «акции», спецслужбам удалось-таки напасть на след Кристофера; ему пришлось скрыться.